leonid_vlad (leonid_vlad) wrote,
leonid_vlad
leonid_vlad

Categories:

Великая княжна Мария

Текст и фото взяты из Православного журнала "ФОМА"
https://foma.ru/oni-byili-ryadom.html



Великая княжна Мария: «Ангел утешения» и душа семьи

Прогуливаясь по парку, она неизменно заводила разговоры с солдатами охраны. Для бесед с ними она всегда находила общие темы: дети, отношения с родными, погода… Она помнила имена их жен и детей и даже у кого сколько земли. «Машка» — так за простоту, добродушие и веселость прозвали великую княжну Марию сестры и брат.

Окружение царской семьи считало Марию самой красивой из сестер. По мнению подруги императрицы Юлии фон Ден, третья дочь «была поразительно красива: типично романовские темно-синие глаза, опушенные длинными ресницами, густые темно-каштановые волосы». А одна из фрейлин Александры Федоровны писала о Марии: «Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь ее одетой в русский боярский сарафан; вокруг ее рук чудятся белоснежные кисейные рукава, на высоко вздымающейся груди — самоцветные камни, а над высоким белым челом — кокошник с самокатным жемчугом. Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; … длинные ресницы бросают тень на яркий румянец ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины».

Игумен Серафим (Кузнецов), знавший царскую семью, приводит в своих воспоминаниях один интересный случай: «Во время царского юбилейного путешествия в 1913 году в одном из посещаемых государем монастырей Владимирской епархии Мария Николаевна заметила больную старицу схимонахиню, сидящую в кресле далеко в стороне; во время молебна она, видимо, попросила отца подойти к этой страдалице и утешить ее. Кончился молебен. Государь пошел из храма, но неожиданно для всех сворачивает с дороги в сторону и подходит к больной схимонахине, которая от нечаянной радости заплакала. Государь поговорил с больной, ободрил и просил от нее благословения и молитв… По примеру отца поступили и дети. Старица от духовного восторга умильно плакала слезами радости; виновница сего Мария Николаевна торжествовала, что имела возможность порадовать больную страдалицу скорбей беспросветных. Так эта юная царевна с жизнерадостным лицом и любвеобильным сердцем всюду вносила радость, мир и утешение, являясь для всех ангелом утешения».

Мария любила церковные службы. В первую очередь, в Феодоровском соборе в Царском Селе, куда часто ходила вся семья. В ссылке она продолжает о нем думать: «Вспоминаем с грустью наш Феодоровский собор… как мы все говели в нижнем пещерном храме. Там всегда бывало какое-то чудное настроение». Оказавшись в Тобольске, Мария пожелала побывать в местном соборе и приложиться к мощам Иоанна Тобольского.

Когда Марии было 17 лет, в нее влюбился один из балканских принцев. Но брак не состоялся: правда, в отличие от Ольги, которая сама не пожелала оставить Россию, замуж Марию не пустила государыня, сказав, что ее дочь «еще не переросла своей детской».

Когда больному Алексею Николаевичу куда-нибудь было нужно, он звал: «Машка, неси меня». И она легко поднимала его на руки и несла, потому что была очень сильной — в шутку могла поднять даже своего учителя английского языка. Может быть, именно эта сила и придавала княжне особое мужество. «Никогда не забуду ночь, — писала Анна Вырубова, — когда немногие верные полки (Сводный, конвой Его Величества, Гвардейский экипаж и артиллерия) окружили дворец, так как бунтующие солдаты с пулеметами, грозя все разнести, толпами шли по улицам ко дворцу. Императрица вечером сидела у моей постели. Тихонько, завернувшись в белый платок, она вышла с Марией Николаевной к полкам, которые уже готовились покинуть дворец. И может быть, и они ушли бы в эту ночь, если бы не государыня и ее храбрая дочь, которые со спокойствием до двенадцати часов обходили солдат, ободряя их словами и лаской, забывая при этом смертельную опасность, которой подвергались».

Даже во время ареста Мария Николаевна сумела расположить к себе всех окружающих, не исключая и комиссара Временного правительства при Отряде особого назначения Панкратова, охранявшего Николая II и его семью в Тобольске, и даже большевика Яковлева, организовавшего перевозку царской семьи из Тобольска в Екатеринбург. Клавдия Битнер, учительница царских детей в Тобольске, вспоминала о Марии: «Она любила и умела поговорить с каждым, в особенности — с простым народом, солдатами… Ее очень любил, прямо обожал комиссар В. С. Панкратов. К ней, вероятно, хорошо относился и Яковлев… Девочки потом смеялись, получив от нее письмо из Екатеринбурга, в котором она, вероятно, писала им что-нибудь про Яковлева: “Маше везет на комиссаров”. Она была душою семьи».

Известно, что красноармейцы, охранявшие узников в доме инженера Ипатьева, чаще всего были грубы и резки с императором и его близкими. Однако Марии и здесь удалось расположить охрану к себе: охранники-рабочие учили ее готовить лепешки из муки без дрожжей, а один из красноармейцев даже попытался тайно пронести в дом Ипатьева именинный пирог для Марии.

По воспоминаниям организаторов расстрела, Мария была жива после первого залпа. Она кинулась к запертой двери и безуспешно пыталась открыть ее. Увидев это, революционер Ермаков застрелил княжну.

Tags: Государь Император Николай II
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments